Алексей демьяненко психотерапевт

В 2001 г. окончил Санкт-Петербургскую государственную педиатрическую медицинскую академию по специальности «Педиатрия», в 2002 г. — интернатуру по психиатрии на базе СПБ ГБУЗ «Городская психиатрическая больница №7 им. академика И.П. Павлова» (Клиника неврозов), в 2004 г. — ординатуру по психотерапии на базе СПб МАПО и СПб ГБУЗ «Городская психиатрическая больница №7 им. академика И.П. Павлова». В 2002 г. прошел обучение основам эриксоновского гипноза и когнитивной терапии. Изучал гештальт-подход и телесноориентированную психотерапию на кафедре психотерапии СПб МАПО. В 2008 г. окончил программу дополнительного обучения в Восточно-Европейском Гештальт Институте. В 2015 г. окончил обучение по организационному развитию «The Cleveland Model».

С 2003 г. работает в Городской психиатрической больнице №7 им. академика И.П. Павлова (Клиника неврозов, Санкт-Петербург): 2003-2006 гг. — врач-психотерапевт, 2006-2012 гг. — заведующий отделением, 2012-2015 гг. — заместитель главного врача по медицинской части, с 2015 г. — заведующий Городским психотерапевтическим центром.

С 2012 г. — ассистен кафедры психотерапии и сесксологии СЗГМУ им. И.И. Мечникова.

С 2010 г. — член Совета ВЕГИ, с 2013 г. — преподаватель ВЕГИ.

Научные интересы:

  • тревожно-фобические расстройства, неврозы, психосоматические расстройства,
  • семейный стресс,
  • индикаторы качества эффективности психотерапии.

Направления практической деятельности:

  • индивидуальное консультирование в гештальт-подходе при личных проблемах
  • консультирование пар и семейная психотерапия
  • диагностика и терапия неврозов и тревожно-депрессивных расстройств
  • групповая терапия
  • преподавание гештальт-подхода,ведение тренингов и тематических семинаров
  • супервизия практикующих специалистов
  • организационное консультирование
  • подготовка к сложным переговорам

Основные публикации:

  • Демьяненко А.М., Палкин Ю.Р., Третьяк Л.Л. Стратегии психотерапевтического вмешательства в лечении посттравматического стрессового расстройства // XII Клинические Павловские чтения: Сборник работ. Выпуск двенадцатый. «Малая психиатрия: проблемы диагностики патаморфоза». — СПб: 2008.
  • Демьяненко А.М., Третьяк Л.Л. Основные принципы гештальт-подхода в практике клинической психотерапии // XIV Клинические Павловские чтения: Сборник работ. Выпуск четырнадцатый. – СПб, 2010.
  • Демьяненко А.М., Третьяк Л.Л. Гештальт-подход в условиях психотерапевтического стационара // Журнал практического психолога. 2011, №3.
  • Демьяненко А.М. Общие вопросы психотерапевтической практики // Журнал практического психолога. 2011, №3.
  • Палкин Ю.Р., Бушкова Н.В., Демьяненко А.М., Сдержикова Е.И., Янушко Г.Л., Бушкова К.Г., Вербицкая Е. В., Малкова Т.В., Katsnelson Y., Крупицкий Е. М. Исследование эффективности использования неинвазивной транскраниальной электростимуляции для лечения депрессивных расстройств пограничного уровня // Клинические Павловские чтения: Сборник работ. Выпуск двенадцатый. «Малая психиатрия: проблемы диагностики патаморфоза». — СПб: 2008.
  • Петрова Н.Н., Палкин Ю.Р., Демьяненко А.М., Меньшиков Г.А. К вопросу оценки эффективности психотерапии в клинической практике // Научно-практическая конференция с международным участием «Наука и практика российской психотерапии и психиатрии: достижения и перспективы развития», 5-6 февраля 2016 года, Санкт-Петербург: тезисы / под общей редакцией Н.Г. Незнанова. – СПб: Альта Астра, 2016.
  • Демьяненко А.М. Бабин С.М. Палкин Ю. Р. Фаддеев Д. В. Кириленко А.А., Иванов В.С. Индикаторы качества в психотерапии // Научно-практическая конференция с международным участием «Наука и практика российской психотерапии и психиатрии: достижения и перспективы развития», 5-6 февраля 2016 года, Санкт-Петербург: тезисы / под общей редакцией Н.Г. Незнанова. – СПб: Альта Астра, 2016.

«Кто не будет выписывать лекарства, будем штрафовать»

Почему у психотерапии в России нет будущего

В рамках VI Съезда РПО на круглом столе была представлена структура регулирования психологической деятельности, в соответствии с которой регулятором психологической деятельности станет комиссия при Минздраве РФ. В связи с этим в профессиональном сообществе ведется дискуссия о сути психологической помощи:

«И тех психотерапевтов,

кто не будет выписывать лекарства, будем штрафовать!!!»

(из личного общения с одним Уважаемым Специалистом)

«Скажите, а чем же психотерапевт должен

отличаться от психиатра? – Ничем, и плохо,

что они отличаются!

Вот ты, а также П., Т., и разрушили психотерапию,

занимаетесь тренингами всякими!!!»

(из личного общения с одним Уважаемым Специалистом)

«Да, понятно, что у психотерапии нет будущего,

даже у этой статьи нет будущего!»

(комментарий уважаемого Александра Богданова

в ответ на мои объяснения, что мне некогда дописать эту статью)

Да простят меня уважаемые читатели за столь провокационное и одновременно амбициозно-экспертное название статьи. Надеюсь, дальнейшее повествование полностью прояснит мое видение и объяснит такое название. Для того чтобы говорить о психотерапии, а тем более рассуждать относительно того, есть ли у нее будущее или нет, целесообразно определиться, что есть психотерапия. В книге Б. Д. Карвасарского «Психотерапия. Учебник для студентов медицинских ВУЗов» содержится следующее определение и понимание психотерапии: «Отечественная традиция состоит в том, что психотерапия определяется прежде всего как метод лечения, то есть входит в компетенцию медицины. Зарубежные определения психотерапии в большей степени подчеркивают ее психологические аспекты.

В качестве примера медицинского подхода к пониманию психотерапии можно привести следующие ее определения, которые обязательно включают такие понятия, как лечебные воздействия, больной, здоровье или болезнь.

Психотерапия –

«“система лечебных воздействий на психику и через психику – на организм человека”;

“специфическая эффективная форма воздействия на психику человека в целях обеспечения и сохранения его здоровья”;

“процесс лечебного воздействия на психику больного или группы больных, объединяющий лечение и воспитание”».

Таким образом, из данного определения и понимания ясно следует, что психотерапия в России – это медицинская специальность, деятельность в области которой осуществляет врач-психотерапевт. Другими словами, с точки зрения законодательства:

психотерапия – это ВСЕГДА медицина;

специалист, который практикует психотерапию, – это ВСЕГДА врач-психотерапевт, кроме того, имеющий базовую подготовку по специальности «психиатрия»;

медицинская деятельность в России является лицензируемой, т. е. занятие любой медицинской специальностью предполагает огромное количество требований, лишь малая часть которых напрямую связана с профессиональными компетенциями. В первую очередь требования касаются места (помещения), в котором оказывается помощь, и наличия огромного количества необходимых документов. Фактически, если вы хотите получить лицензию на ЛЮБУЮ медицинскую деятельность в РФ, следует ясно понимать, что, прежде всего, речь идет о лицензировании ПОМЕЩЕНИЯ и соответствующих бумаг (особо любопытным рекомендую посмотреть лицензионные требования для осуществления психотерапевтической деятельности).

Вроде бы с понятием, что есть психотерапия, и предметом деятельности определились. Теперь чуть-чуть о себе, кто я такой, что беру на себя смелость рассуждать о том, если ли будущее у психотерапии в России или нет. Я врач по образованию, закончил интернатуру по психиатрии и ординатуру по психотерапии, кроме того, я прошел длительную подготовку в области гештальт-подхода и являюсь сертифицированным гештальт-практиком, также получил дополнительное образование в области организационного развития (Кливлендская модель), в настоящее время продолжаю профессиональное обучение в программе GATLA (Гештальт ассоциация тренеров Лос-Анджелеса). Особенность моей профессиональной деятельности заключается в том, что уже длительное время мне удается сочетать разные роли в области психотерапевтической и около психотерапевтической деятельности. В настоящее время я являюсь заведующим Городским психотерапевтическим центром Санкт-Петербурга; это государственный центр, одно из структурных подразделений Клиники неврозов имени И.П. Павлова (СПб ГБУЗ ГПБ № 7). Мой профессиональный путь в области государственной медицины таков: врач-психотерапевт психиатрического отделения, заведующий отделением, заместитель главного врача по медицинской части, заведующий центром. Но это лишь один из векторов моей деятельности, вместе с тем я являюсь преподавателем кафедры психотерапии и сексологии СЗГМУ им. И.И. Мечникова, преподавателем Восточно-Европейского гештальт института (ВЕГИ), соавтором и соведущим программы «Гештальт-подход в клинической практике» (Л.Л. – привет!). Кроме того, как и у большинства коллег, у меня обширная частная практика, в рамках которой я занят индивидуальной работой, работой с парами и группами. Кроме того, я руководитель регионального отделения Российской психотерапевтической ассоциации (РПА) и сертифицированный супервизор РПА. Если спросить меня о профессиональной идентификации, то я в первую очередь практик-психотерапевт и преподаватель в области психотерапии и гештальт-подхода. Я перечислил основные направления своей деятельности не с нарциссической целью (разве что чуть-чуть😊), а прежде всего для того, чтобы было ясное представление о том, что если я и не очень большой специалист в области психотерапии, то, по край-ней мере, присутствую достаточно обширно в ее разных областях и имею представление и о психотерапии в рамках государственной медицины, и о частной психотерапевтической практике, а также об образовании в сфере психотерапии (государственном и негосударственном) и о деятельности общественных организаций в области психотерапии.

Итак, вводная часть закончена, надеюсь, мой уважаемый читатель не сильно утомился. Перейдем к сути вопроса.

1. Модель отношений. Привычная модель отношений в общемедицинской практике – это патерналистские отношения, где есть врач – основной эксперт по изменению, и пациент, по сути своей являющийся пассивным получателем помощи. Взаимодействия в данной диаде, в рамках осуществления профессиональной деятельности, субъект-объектные. Если говорить об отношениях в психотерапевтической модели отношений, то необходимо пояснить границы компетенции и эффективности метода. Фактически психотерапия эффективна там, где то, что происходит с человеком (людьми) – симптом (ситуация и т. д.), так или иначе появляется с участием самого человека. Можно сказать, что задача любой «хорошей» психотерапии заключается в том, чтобы помочь узнать то, как человек участвует в создании своих собственных проблемных зон. При этом позиция психотерапевта не носит директивного, единственно верного, экспертного характера. Клиент психотерапевта – равноправный участник терапевтической работы, отношения в психотерапии носят субъект-субъектный характер. Но вернемся к определению психотерапии, которое дано в начале статьи: «Отечественная традиция состоит в том, что психотерапия определяется прежде всего как метод лечения, то есть входит в компетенцию медицины», а привычный способ выстраивания отношений в медицинской практике патерналистский, а по законодательству психотерапевт – это врач, а врач лечит больных, а больные должны соблюдать предписания врача, и т. д. Возникает парадокс, в котором находятся специалисты, практикующие психотерапию, в рамках медицинской модели: с одной стороны, для возможности «технологически» осуществлять психотерапию необходимы равные, диалогические отношения, а с другой стороны, медицинская модель отношений их не предполагает. Фактически врач-психотерапевт становится заложником своего белого халата.

  • Условия психотерапевтической практики. Если говорить о психотерапии как о медицинском виде деятельности, то становится ясным, что она должна осуществляться в стенах медицинского учреждения (вспомним про лицензирование). В реальной практике психотерапия проводится как амбулаторно, так и стационарно. Особо сложно осуществлять психотерапевтическую работу в стационарных условиях. Как вы прекрасно знаете, если говорить о медицинском применении психотерапии (о том, есть ли медицинская модель психотерапии или нет, чуть ниже), то прежде всего область практического применения – «лечение» невротических расстройств. Почему лечение в кавычках? Как минимум потому, что симптомы невротического расстройства всего лишь маркеры нарушенной системы отношений с внутренними и внешними объектами. Симптом является частью (следствием) приспособительных реакций в контексте ситуации. Задача «хорошей» психотерапии состоит не в устранении симптома, а в раскрытии тех внутренних механизмов и их связи с настоящим контекстом ситуации, которые и приводят к возникновению симптомов. В данном случае симптом лишь точка входа в психотерапевтическую работу. В реальной практике в медучреждении государственного образца это становится мало возможным по ряду причин: нозоцентрический подход к любым психическим расстройствам, в том числе и невротического уровня, когда основная задача – добиться устранения симптомов в кратчайшие сроки; недостаточные сроки психотерапевтической работы для проведения патогенетической, а не симптомоцентрированной психотерапии; наличие первичной и вторичной выгоды при невротических расстройствах, отсутствие факта реальной оплаты за психотерапию, что приводит к низкой мотивации и высокому уровню сопротивления у реципиента психотерапии; параллельная, не всегда необходимая фармакотерапия, которая в значительной мере обесценивает процесс психотерапевтической работы; привычная модель изменений для общемедицинской практики, где основной источник изменений – врач; часто встречающаяся ситуация, когда врач-психотерапевт находится в медицинской практике в роли помогающего специалиста, а основным является врач-психиатр, роль которого предполагает фармакологический ответ на любое предъявление симптомов.
  • 3. Образование. Единственный и основной документ, который подтверждает право врача-специалиста заниматься психотерапией, – сертификат по специальности «психотерапия». В настоящее время получить данный сертификат можно следующим образом: либо прохождение клинической ординатуры в течение двух лет, либо первичная специализация длительностью от четырех до шести месяцев. Да, в анамнезе необходим сертификат врача-психиатра. Мой опыт обучения в рамках клинической ординатуры и опыт преподавания на кафедре психотерапии говорит о том, что данные сроки недостаточны для осуществления качественной, самостоятельной практики. В рамках государственных программ обучения и сертификации требования к собственной терапии курсантов отсутствуют, а они крайне необходимы, так как психотерапевт сам своего рода основной «инструмент» работы.

    4. Медицинская модель психотерапии. Вернемся к отечественной традиции определения психотерапии как сферы медицины и метода лечения. Насколько я понимаю, психотерапия по сути своей является собирательным понятием, которое объединяет различные психотерапевтические направления и подходы. На сегодняшний день выделяют три основных психотерапевтических направления: психодинамическое, когнитивно-поведенческое, экзистенциально-гуманистическое. Но все указанные подходы – психологические, а не медицинские модели. Получается, медицинская модель психотерапии – это то, чего нет, корректно говорить лишь о клиническом применении психотерапии, об осуществлении психотерапевтической практики в области медицины. Таким образом, термин «медицинская психотерапия» является несостоятельным, а отечественная традиция, в которой психотерапевтом может именоваться только врач и лишь он осуществляет психотерапию, крайне сомнительна. Парадокс заключается в том, что, допустим, есть врач-психотерапевт, практикующий, например, в когнитивно-поведенческой модели терапии, рядом с ним на отделении работает психолог, который также является последователем когнитивно-поведенческого подхода. Оба ходят в белых халатах, с точки зрения реальной практики делают идентичные вещи; если не знать, кто из них кто, наблюдая за их работой, то не отличить! НО – законодатель четко определяет: психолог осуществляет психокоррекцию, а психотерапевт – психотерапию, и никак иначе! Парадокс!!!

    5. Частная практика. Не секрет, что специализация в области психотерапии определяет очень большую степень свободы в реальной практике. Психотерапевт почти полностью свободен от орудий производства, так как сам своего рода основной инструмент деятельности. Я всегда шучу (а в каждой шутке, как известно, есть доля шутки), что фактически для индивидуальной работы в психотерапии нужны клиент, терапевт и два пенька, в принципе, можно даже и без пеньков. По сути, осуществлять реальную работу можно где угодно и когда угодно. Более того, в практике психотерапии часто наблюдается следующая ситуация: толковый специалист, придя работать в госучреждение, по мере своего профессионального становления и получения дополнительного образования формирует клиентскую базу и уходит в частную практику. В реальности для этого достаточно снять кабинет в каком-либо офисном центре, а иногда практикующие специалисты обходятся и без этого, принимая, допустим, дома. Будет ли это с точки зрения законодательства осуществлением психотерапевтической деятельности? Ни разу! Как вы помните, психотерапия в России является медицинской деятельностью, существует перечень лицензионных требований, мало имеющих отношение к осуществлению реальной практики. Например, прежде всего, для легальной практики необходимо создание юридического лица. Сразу скажу, что я не знаю ни одного прецедента в Санкт-Петербурге, чтобы кто-то получил медицинскую лицензию на юридическое лицо в форме ИП. Обычно, чтобы пройти процедуру лицензирования, надо как минимум создать ООО, что крайне обременительно и не нужно с точки зрения сути и смысла реальной психотерапевтической практики. В результате всех законодательных сложностей возникает следующая ситуация: согласно закону подавляющее меньшинство психотерапевтов занимается легально психотерапией вне стен госучреждения. Если это осуществляет врач-психотерапевт без оформления юридического лица, то это незаконное осуществление медицинской деятельности и незаконное предпринимательство; если психотерапию проводит психолог, то это по определению не психотерапия. Среди путей, которым идут коллеги, – получение дополнительного образования в области психологии, открытие ИП, заявление вида деятельности, как психологическое консультирование, т. е., по сути, полный отказ от использования термина «психотерапия», который тянет за собой огромное количество проблем. В реальности все еще проще: специалисты предпочитают практиковать, чаще всего никак не оформляя свои отношения с государством. Учитывая особенности практической деятельности, можно сказать, что это самая простая и необременительная ситуация, так как доказать незаконное проведение психотерапии почти не представляется возможным – сидим, разговоры разговариваем. Грань между психотерапией и уродливым, на мой взгляд, словом «психокоррекция» вообще кажется невидимой (а есть ли она???), с точки зрения сути работы. В результате в частной психотерапевтической практике возникает следующая ситуация: согласно законодательному пониманию психотерапевтической деятельности психотерапией практически никто не занимается, это либо психокоррекция, либо психологическое консультирование, либо просто консультирование, например в гештальт-подходе по вопросам качества жизни.

    Вернемся к названию статьи. Если учитывать феномены, которые я описал, то возникает парадокс: то, что понимается как психотерапия и осуществляется в стенах государственных медицинских учреждений, во многом обречено на провал на основании вышеописанных процессов. Создание легальной частной практики в области психотерапии крайне затруднено и обременительно. Государственная система образования в области психотерапии несовершенна и не обеспечивает формирование специалиста. Негосударственные формы образования в области психотерапии, которых сейчас немало (и среди них есть очень достойные!), с точки зрения закона не могут присваивать какую-либо квалификацию в области психотерапии. Напомню, что ЕДИНСТВЕННЫМ (!!!) документом, дающим право называть себя психотерапевтом согласно российскому законодательству, является сертификат государственного образца по специальности «психотерапия», все остальное не валидно, и получить этот сертификат может только врач, имея для начала диплом и сертификат по специальности «психиатрия». Общественные профессиональные объединения, такие, например, как Российская психотерапевтическая ассоциация, также не имеют прав в области сертификации и аккредитации специалистов. Напрашивается следующий вывод: то, что понимается психотерапией с точки зрения закона, часто не является психотерапией по сути своей, а то, что по сути является психотерапией, не считается психотерапией с точки зрения закона. Туманным вырисовывается не только будущее психотерапии в России, но и ее настоящее.

    А есть ли будущее у психотерапии в России? Мне представляется, что есть, но лишь в том случае, если законодательное понимание того, что есть психотерапия, будет соответствовать сути осуществляемой деятельности.

    Наиболее оптимальными мне видятся следующие пути решения этой проблемы:

    1) отказ от термина «медицинская психотерапия» как несостоятельного;

    2) понимание термина «психотерапевт» как специалиста, имеющего специальную подготовку в области психологического консультирования и отдельных общепринятых в мире психотерапевтических подходов;

    3) выделение отдельных дополнительных специализаций в области психотерапии, например, психотерапевт в области клинической (медицинской) практики. В этом случае резонным требованием может быть требование дополнительного образования в области психиатрии и клинической психологии;

    4) изменения в области лицензирования психотерапевтической практики, направленные на упрощение лицензионных требований или вовсе отказ от них, например, если речь не идет о психотерапии в клинической практике;

    5) расширение полномочий профессиональных ассоциаций и негосударственных учебных учреждений в сфере обучения, сертификации и аккредитации специалистов.

    Надеюсь, в этом случае психотерапию в России ожидают новый этап развития и процветание!

    Р. S. Выражаю огромную благодарность моему старшему товарищу, другу, коллеге и учителю, профессору, д. м. н., президенту РПА Бабину С.М. за творческую поддержку, идею, обсуждения и предварительный просмотр данного опуса.

    Источник: Российский психотерапевтический журнал №1 2017 стр. 103-107, созданныйРоссийской психотерапевтической ассоциацией

    • В период с 1995 по 2001 обучался в Санкт-Петербургской Государственной Педиатрической Медицинской Академии.
    • С 1997 года являлся активным участником СНО на кафедре психиатрии СПБГПМА, с 1999 года посещал обучающие семинары на кафедре психотерапии СПБМАПО ( ныне СЗГМУ им. И.И Мечникова).
    • В 2001 году с отличием окончил СПБГПМА по специальности «Педиатрия», после окончания ВУЗа принял участие в ректорском конкурсе, написав исследовательскую работу по теме «Аддиктивное поведение», пройдя собеседование по теме написанной научной работы, поступил на бесплатное обучение на кафедру психотерапии СПБМАПО.
    • В период с 2001 по 2002 год, проходил обучение в интернатуре по психиатрии, на базе СПБ ГБУЗ «Городская психиатрическая больница №7 им. академика И.П. Павлова» (Клиника Неврозов)
    • с 2002 по 2004 год проходил обучение в ординатуре по психотерапии СПБМАПО, также, на базе СПБ ГБУЗ «Городская психиатрическая больница №7 им. академика И.П. Павлова»
    • С 1999 года начал изучать гештальт-подход на кафедре психотерапии СПб МАПО под руководством профессора Федорова А.П., также начал изучение телесноориентированной психотерапии под руководством ассистента кафедры Сергеевой Л.С. В период с 2002 по 2008 год проходил дополнительное обучение в Восточно-Европейском Гештальт Институте, в 2009 году, сдав квалификационные экзамены, был сертифицирован с присвоением звания «Гештальт Практик».
    • В 2002 году прошел обучение основам эриксоновского гипноза на семинарах профессора Ташлыкова В.А. и основам когнитивной терапии у профессора Федорова А.П. , в рамках обучения в клинической ординатуре.
    • С 2014 по 2015 год проходил длительное обучение по организационному развитию » The Cleveland Model», сертифицирован, как консультант по организационному развитию.

    Добавить комментарий

    Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *